Никита Хрущёв о еврейском вопросе

31.01.2012 13:15

Мне отвечали: «А у нас считается оскорблением, когда нас называют евреями», - Хрущёв Никита Сергеевич. ...Когда 1 сентября (1939г. - Прим.) немцы выступили против Польши, наши войска были сосредоточены на границе. Я тогда тоже находился в войсках как член Военного совета Украинского фронта, как раз с теми частями, которые должны были действовать в направлении на Тернополь…

[Фронт, штаб которого находился в 1939 году в Проскурове (ныне это город Хмельницкий) именовался не Украинским, а Южным (Юго-Западным - ?) фронтом, поскольку конечной целью его было отнюдь не “освобождение” Западной Украины, а “освобождение” Балкан, Босфора и Дарданелл... - Прим.] …Когда мы перешли границу [советско-польскую границу. – Прим.], то нам фактически не оказывалось сопротивления. Очень скоро наши войска дошли до Тернополя [расстояние от советско-польской границы (близ Волочиска) до Тернополя – 40-50 км. – Прим.]. Мы с Тимошенко проехали по городу и оттуда возвращались уже другой дорогой, что было все же довольно неразумно, потому что оставались еще польские вооруженные отряды, которые могли задержать нас. Так мы с ним проехали через несколько местечек, населенных украинцами, и городские поселки с довольно большой польской прослойкой…
 
…Наши войска вступили во Львов, потом в Дрогобыч, Борислав, откуда немцы отошли назад, и мы вышли на границу, определенную августовским договором [поначалу немцы в 1939 году в нарушение Пакта Риббентропа-Молотова вошли в Дрогобыч и Борислав – известные центры добычи нефти в Галиции, но затем вынуждены были отойти и уступить эти территории советским войскам. То же случилось и в Западной Беларуси, где гитлеровские войска заняли обширные территории, далеко за пределами границы, предусмотренной Пактом Риббентропа-Молотова, включая Брест, но потом вынуждены были отвести свои войска. - Прим.]. Некоторые территории, намеченные как наши, были уже заняты немцами, но Гитлер играл с большим размахом и не хотел «по мелочам» создавать с нами конфликты. Напротив, он хотел тогда расположить нас к себе и показать, что он «человек слова». Поэтому немецкие войска были частично отведены, и наши войска вышли на линию границы, обусловленной договором, подписанным Риббентропом и Молотовым [Пактом Риббентропа-Молотова. – Прим.]. Так закончился первый этап этих событий.

Наблюдался большой подъем и в наших войсках, и в советском народе в связи с воссоединением западных земель. Украина давно стремилась воссоединить в едином государстве весь украинский народ. Это были земли, исторически действительно украинские и украинцами заселенные, хотя и за исключением городов. Так, Львов был населен поляками, составлявшими там большинство. Иногда это принимало характер искусственного заселения. Например, во Львове украинцев не принимали на работу даже по мощению улиц [вплоть до кончины нерушимого Советского Союза весьма проблематично было устроиться на такую “козырную” работу украинцам из сельской местности в украинских городах и после того как на смену полякам пришли советы. В степи Казахстана – пожалуйста, в Тюмень - пожалуйста, а вот в Хмельницкий, Тернополь, Львов – зась. И в то же самое время даже у вокзальных туалетов в городах близкого Подмосковья висели объявление об организованном найме рабочих строительных специальностей и разнорабочих для работы в Хмельницком, Тернополе, Ивано-Франковске, Калуше с предоставлением всяческих льгот и жилья. – Прим.].

Если уж говорить здесь о национальных интересах украинцев, то они еще не были полностью удовлетворены названным договором [Пактом Риббентропа-Молотова. – Прим.]. Известен и другой договор, который был подписан после Первой мировой войны бывшими союзниками царской России. Он определял западные границы России как члена Антанты и их союзника и называвшиеся линией Керзона. Линия Керзона относительно линии, обозначенной по договору Риббентропа — Молотова, проходила западнее. Поэтому украинцы считали, что они кое-что недополучили из тех своих земель, которые были признаны за Украиной даже со стороны бывших союзников России в результате разгрома в первой мировой войне германского блока. А пока что временно завершился первый этап военно-политической напряженности, которую мы переживали, и для нас наступила некоторая разрядка. Мы считали, что данный этап закончился в пользу СССР, хотя мы и не получили всего, что нам исторически полагалось. «Лишнее» же было у нас, кажется, только где-то у Белостока, где издавна жило польское население…
 
…В Западной Белоруссии и Западной Украине сразу приступили к организации советских органов в районах, которые в 1939г. вошли в состав СССР. Сначала новая власть была еще юридически не оформлена, потому что только что пришли наши войска. Поэтому мы создавали временные революционные местные органы. Народ западных областей Украины встречал нас очень хорошо. Правда, польское население чувствовало себя угнетенным, но украинское население чувствовало себя освобожденным. На собраниях, которые мы устраивали, украинцами произносились весьма революционные речи, хотя, конечно, не всеми, потому что в этих областях была сильна националистическая прослойка. Она возникла еще в рамках Австро-Венгрии и теперь вела борьбу против коммунистов, против советского влияния, особенно во Львове, где имелась многочисленная украинская интеллигенция. Во Львове действовал даже как бы своеобразный филиал украинской Академии наук. Возглавлял его, кажется, академик Студинский…
 
…Во Львове и других западноукраинских городах была также большая еврейская прослойка, как среди рабочих, так и среди интеллигенции. Не помню, чтобы от этой части населения исходило что-либо отрицательное, антисоветское. Среди еврейских рабочих и интеллигенции было много коммунистов. Организация коммунистов называлась КПЗУ (Коммунистическая партия Западной Украины). В нее входили и украинцы, и евреи. А когда мы собрались на митинг во Львовском оперном театре, то пригласили туда и украинцев, и евреев, и поляков, в основном рабочих, хотя пришла и интеллигенция. Выступали там среди других и евреи, и нам странно было услышать, как они сами говорили: «Мы, жиды, от имени жидов заявляем...» и прочее. Дело заключалось в том, что по-польски евреев так называют в обыденной речи, не имея в виду ничего дурного. Мы же, советские люди, воспринимали это как оскорбление еврейского народа. И потом, в кулуарах собрания я спрашивал: «Отчего вы так говорите о евреях? Вы произносите — «жиды», это же оскорбительно!». Мне отвечали: «А у нас считается оскорбительным, когда нас называют евреями». Для нас слышать такое было очень странным, мы не привыкли к этому. Но если обратиться к украинской литературе, то в ней слово «жид» тоже звучит не ругательным, а вроде определения национальности. Украинская песенка: «Продам тэбэ, жидові рудому» означает «Продам тебя, еврею рыжему». Этот эпизод запечатлелся в моей памяти, потому что противоречил нашей практике, нашей привычке.
Вообще же там нас встречали многие хорошие ребята, только я забыл их фамилии. Это были люди, которые прошли польские тюрьмы, это были коммунисты, проверенные самой жизнью. Однако их партия была по нашему же решению распущена, и Коммунистическая партия Польши, и КПЗУ. Отчего? Они, согласно нашему пониманию, требовали проверки, хотя их члены были коммунистами и завоевали это звание в классовой борьбе. Многие из них имели за плечами польские тюрьмы, какая еще нужна проверка? Но тогда у нас были другие понятия. Мы смотрели на них, как на неразоблаченных агентов: их, дескать, не только надо проверять, но и проверять под особой лупой. И очень многие из них, получив тогда освобождение от нашей Красной Армии, попали потом в наши, советские тюрьмы [и были в подавляющем большинстве расстреляны. – Прим.]. К сожалению, дело было именно так... - Хрущёв Никита Сергеевич, "Время. Люди. Власть. (Воспоминания)", Часть I. Начало пути /Начало Второй мировой войны/.

Подготовил Валерий Кравченко, Бердянск